При этом удобном случае, пока прорицатель просил вина, удалось и королю слева, молчаливому, также промолвить слово. «О вине, – сказал он, – мы позаботились, я с моим братом, королем справа: у нас вина достаточно – осел целиком нагружен им. Так что недостает только хлеба».
"Хлеба? – возразил Заратустра, смеясь. – Как раз хлеба и не бывает у отшельников. Но не хлебом единым жив человек, но и мясом хороших ягнят, а у меня их два:
– пусть скорее заколют их и приправят шалфеем: так люблю я. Также нет недостатка в кореньях и плодах, годных даже для лакомок и гурманов; есть также орехи и другие загадки, чтобы пощелкать.
Мы скоро устроим знатный пир. Но кто хочет в нем участвовать, должен также приложить руку, даже короли. Ибо у Заратустры даже королю не зазорно быть поваром".
Это предложение пришлось всем по сердцу; только добровольный нищий был против мяса, вина и пряностей.
"Слушайте-ка этого чревоугодника Заратустру! – сказал он шутливо. – Для того ль идут в пещеры и на высокие горы, чтобы устраивать такие пиры?
Теперь понимаю я, чему он некогда нас учил, говоря: «Хвала малой бедности!», почему и он хочет уничтожить нищих".
"Будь весел, как я, – отвечал Заратустра. – Оставайся при своих привычках, превосходный человек! жуй свои зерна, пей свою воду, хвали свою кухню – если только она веселит тебя!
Я – закон только для моих, а не закон для всех. Но кто принадлежит мне, должен иметь крепкие кости и легкую поступь, –
– находить удовольствие в войнах и пиршествах, а не быть букой и Гансом-мечтателем, быть готовым ко всему самому трудному, как к празднику своему, быть здоровым и невредимым.