— К шторму, — делает вывод, взглянув на них, Журавлев, — к хорошему шторму круги.
„К хорошему шторму“… Море Баренца, кажется, хочет серьезно взять в работу „Седова“.
Спрашиваю о видах на шторм Воронина. Он отвечает уклончиво:
— Перспективы есть. Барометр падает. Но точно ничего не могу сказать. Море Баренца это… такое…
— Проклятое море, — подсказываю…
— Вот, вот. Викинги дали ему хорошую фамилию.
Воронин смеется, но лицо у него желтое, измученное. Полутора штормовых суток Воронин провел на мостике. Он мужественно принял на себя зеленую ярость проклятого моря.
* * *
С левого борта — унылые плоские коричневые берега. Гусиная земля. Большой полуостров на западе Новой Земли.
— Сюда летом промышленники ездят в шлюпках бить линных гусей, — объясняет Журавлев.