Из полыньи выскочил торчком тюлень. Уставился круглыми светящимися глазами на надвигавшийся ледокол.
— Гренландский тюлень — сказал Селиверстов.
— Как узнал?
— Гренландский тюлень выходит кверху отвесно. Книзу камнем идет. Точно гирями ласты прихвачены.
— А морской заяц?
— Он всегда по воде пойдет. Спину покажет.
На льдах кругом грелись под незаходящим солнцем тюлени. За ними на плоском, принесенном с Земли Франца-Иосифа, столовом айсберге[46] лежало несколько огромных продолговатых валунов. Они шевелились. Это было семейство моржей.
Слышалось их тяжелое, частое шипение. Селиверстов голодными глазами смотрел на них.
— Порато много кожи[47] лежит.
Коренному зверобою, как он, нелегко глядеть на лежавшее кругом на льдах такое количество морского зверья.