ПЕРВЫЙ СОВЕТСКИЙ ПОСЕЛОК НА ТАИНСТВЕННОЙ ЗЕМЛЕ
1 сентября. Был пасмурный холодный арктический день. Хмурые седые облака клочьями висели по темному, небу. Резкий порывистый ветер взмылил поверхность океана, гнал волны на прибрежный размытый припай льда.
В этот неприветливый день мы покидали наших друзей — колонистов Земли Северной. На берег съехали все.
Заботливым хозяйским взглядом в последний раз окидывает Шмидт новые постройки: чистенький, крепко слаженный домик с длинным шпилем на крыше, фанерный амбар, груду угля, штабеля дров.
Маленький, короткий митинг без красивых речей, несколько простых теплых слов и пожеланий, — и по синему небу быстро скользнул и распустился пышным маковым цветом алый бутон. На Земле Северной открылось первое советское поселение, новая правительственная радиостанция.
Вернулись на ледокол к последнему общему чаю. Все сидят молча, разговор не клеится. Полярники Ушаков и Урванцев внешне совершенно спокойны, ни один мускул не дрогнет. Лишь изредка бросают они друг на друга острый, пронизывающий, участливый взгляд. Промышленник Журавлев, как обычно, весел — он привык бросать семью и детей, зимовать в одиночестве. Лишь у молодого радиста, комсомольца Васи Ходова, насупились брови, нервно подергивается уголок губ.
Третий гудок.
Резким движением первым поднимается Ушаков, окидывает всех быстрым взглядом и решительно протягивает Шмидту обветренную, загорелую руку. Наш милый помор-капитан по очереди трогательно прижимает зимовщиков к груди, словно оставляет на зимовку своих горячо любимых детей. Вот внизу у трапа затрещала моторка, все уже в лодке. Последним осторожно спускается с зеленым растеньицем в банке побледневший Урванцев. „Седов“ дал тихий ход. Медленно в тумане поплыла и скрылась моторка с крошечными машущими фигурками.
Мы снова идем среди льдов и вековых торосов.