Памятник в честь трех итальянцев, участников экспедиции герцога Абруццкого в 1901 году.
Мисс Бойс, чудаковатая шестидесятилетняя американская дева-миллионерша, искавшая дирижабль Нобиле по путям, указанным духами на спиритических сеансах, писала: „Прекраснее Кап-Флоры ничего не встречала“. Мисс Бойс посетила Кап-Флору два года назад на паруснике „Хобби“. В фиорде Малых Кармакул, на Новой Земле, где мы взяли на „Седова“ Кузнецова, мы видели белую стройную шхуну. Это была „Хобби“. Теперь ее звали по-новому — „Белуха“. На корме „Белухи“ висел намокший от тумана красный флаг. „Хобби“ купил Комсеверпуть. Капитан Бурке ищет на ней теперь в Баренцовом и Карском морях подводные пути белушьих стад.
— Мисс Бойс, тощая, сухопарая и, конечно, лорнет… — вспоминал Воронин.
Воронин встречался с ней в Баренцовом море, когда искал на „Седове“ Амундсена.
Английские, французские, американские, испанские фразы глядели с пожелтевших листочков.
Последней в пенале была записка, оставленная в прошлом году седовцами: „Всегда чтим память героев Арктики“.
Георгий Седов. Кверини. Стоккен. Олльер. Мюатт“…
Обелиск на Кап-Флоре надписью глядит на север, — туда — ко льдам, к полюсу.
Глухой плещущий шум несся сверху, с обрывов Кап-Флоры. Он напоминал увеличенный во много раз шум морской раковины. Его производят десятки тысяч птичьих крыльев. Вверху под туманом плавают бесчисленные стаи черных и белых стрекоз — кайры и чайки.
Всё полярное лето не смолкающие крики с самого обширного птичьего базара архипелага бьются отдаленным прибоем над обелиском. Впадинами высеченных в камне букв обелиск смотрит к северному полюсу.