РАНД…
— выстукивает Гиршевич позывные сигналы „Седова“. Как все полярные радисты, Гиршевич терпелив и великолепно настойчив. Он может скрипеть в своей радиорубке часами. Наконец, из эфира выходит ответ:
РАНЕ…
РАНЕ…
РАНЕ…
Говорит ледокол „Сибиряков“… Море Баренца… Море Баренца… Ледокол „Сибиряков“.
Я выхожу из радиорубки. Туман. Бьют о борта невидимые волны. Морская густая, тревожная темь. Никого нет в бурной темноте. И попытки Гиршевича получить ответ из океанского мрака кажутся наивными и ненужными.
Вновь захожу в радиорубку. Скрипит аппарат. Синие и фиолетовые огоньки вспыхивают под стеклянными колпаками. Гиршевич быстро пишет на листке принимаемую радиограмму:
…Баренцово море. Ледокол „Сибиряков“. 71°52′ северной широты. Долгота 48°24′. Туман, курс норд-ост, скорость 7,5 узлов.
…Ледокол „Седов“. Северная широта 77°. Туман. Шторм…