— Пройдем ли?
Нервное напряжение разряжает главный радист „Седова“ Гиршевич.
— Отто Юльевич, — пробравшись бочком сквозь столпившихся на спардеке ученых, спокойненько заявляет он, — я установил двухстороннюю связь с радиостанцией Гукера.
— Что же вы не спросили их о льдах? — вскидывает голову Шмидт.
— Спросил, вот радиограмма.
Схватив поданную Гиршевичем радиограмму, Шмидт читает вслух:
„В бухте Тихой битые торосы и айсберги. Проход в бухту возможен западным горлом вдоль острова Скот-Кельти и острова Мертвого тюленя. Видимость хорошая. Отчетливо видим снеговые вершины Нордбрука. Жмем руки. Ждем. Колонисты“.
Отто Юльевич за Гиршевичем в радиорубку. Он будет разговаривать с начальником советской колонии Илляшевичем по радиотелефону.
— Что же вы? — журит он Гиршевича, — почему не сказали раньше, что можно говорить с зимовщиками?
— Да плохо слышно было, Отто Юльевич, — оправдывается Гиршевич. — Разве я мог? Вот наладил — теперь пожалуйста.