— Ого, сколько!
— Семнадцать, — отвечает шагающий рядом с Кренкелем высокий мужчина.
Это тоже заядлый „арктик“ — метеоролог Шашковский. На крыльце среди разноголосо тявкавшей стайки серых, как волчата, щенят, стоял средних лет мужчина с нервным лицом.
— Тише, тише, дьяволята, — успокаивал он щенят, прыгавших за куском бывшего у него в руке тюленьего сала.
— Механик Муров, — поклонился он.
Он, как и шесть его полярных братьев по острову Гукера, также носил синюю норвежскую фуфайку.
Полярный банкет отличался от банкетов на материке своей суровой искренностью. Посреди уставленного разнообразными кушаньями стола стояла ваза с белыми и желтыми цветами. Это — полярные маки. Их головки выглядывали из лилового мха, вместе с которым были вырыты между валунов.
Тосты были свободны от ненужной лести.
— От имени правительства Союза благодарю вас, жителей самого далекого в Арктике советского форпоста, — сказал Шмидт. — Земля айсбергов имеет отважных обитателей. Своим мужеством на 81° северной широты вы поддержали в сердце Арктики честь СССР.
Ответил Петр Илляшевич: