Нет, нет, он во что бы то ни стало сегодня также должен достигнуть погребенной в снегу метеорологической будки.
Вечером, когда жизнь в зимовьи затихала, по коридору раздавались мягкие шлепающие шаги. По коридору шел коренастый крепыш с добрым, мягким лицом. Радист Эрнест Кренкель пробирался в угловую комнату, где свист пурги был особенно силен. Там была радиостанция. Прислушиваясь к скулящему вою мерзнувших собак и завывавшему в унисон им ветру, Кренкель посылал воздушные сигналы через льды Баренцова моря.
— Матшар![3]
— Матшар!
— Матшар!
Кренкель вызывал ближайшую радиостанцию на Новой Земле.
— Матшар!
— Матшар!
— Говорит земля Франца-Иосифа… Говорит Земля Франца-Иосифа… Примите метеорологическую сводку с рации острова Гукера.
— Матшар!