— Есть, на ропак! Лево руля! — доносится снизу веселый голос всегда бодрого младшего штурмана Ушакова.
Воронин снова застывает у глазниц осьминога.
— Одерживай!
— Есть, одерживай! — откликается из рубки рулевой.
— Так держать!
— Полный вперед! — приказывает Воронин.
— Полный вперед! — как эхо, отдает в машинную приказ Ушаков.
Форштевень „Седова“ в десятке метров от кромки льда. Невыносимый скрежет раздается в следующее мгновенье. Резкий толчок. Сотрясаясь всем корпусом, „Седов“ всползает на край тупика. Звеня, ломается лед. Лазоревые водовороты образуются под носом. Из зеленой воды выныривают синими ребрами разбитые льдины. Усиливающийся скрежет рвет барабанные перепонки.
В воде — только вздымающий сливочную пену винт „Седова“. Весь остальной корпус ледокола на льдине. Несколько секунд „Седов“ мертво лежит на льдах. Затем раздается грохот, нос „Седова“ стремительно падает вниз. Лазурные ребра льдин встают у бортов. Тысячетонная тяжесть ледокола проломила лед. Винт сзади разбрасывает в разные стороны мелкие льдины. Но „Седов“ неподвижно стоит в покрытых снегом торосах.
Лед очень толст.