Выгружался уже носовой трюм. Ударные темпы оправдывали себя и в Арктике.
Ушаков опустился на корточки у входа в кормовой кубрик и принялся за прежнее занятие.
— У-у-у! — тонким голоском подвывал он.
— У-у! — пускал ответный тонкий вой сидевший перед ним огромный черный пес.
Черный пес — передовой будущей упряжки Ушакова на Северной Земле. Пес был обладателем наверное самого лаконичного имени на земле: его звали — „У“. Такую кличку он получил за свои вокальные способности.
— У-у-у! — подняв нос к солнцу, хитро взглядывая уголками умных желтых глаз на Ушакова, тянул он.
— У-у-у!
Своим уморительным видом, с которым он задает оперы, „У“ сумел покорить даже сердца собаконенавистников-коков. Саша Малявкин и даже Федор Мещанинов за каждую удачно спетую руладу собственноручно давали „У“ жирные кусочки.
— У-у-у! — тянул, хохоча, Ушаков.
— У-у-у! — солидно отвечал „У“.