На китовом позвонке сижу и слушаю глухой рокот бьющегося о ледяной припай полярного моря. Я пришел на берег по льду в тумане. Мы все еще стоим на ледяных якорях.
…Туман начинается сразу за валунами. Черные мокрые валуны. Старая с пробитым дном шлюпка Ли-Смита. Это все, что осталось от реального мира. Своеобразное, чувство овладевает мной. Растворяешься в тумане. Нет ни настоящего, ни прошедшего, ни будущего.
Города, двадцатый век, радио, культура — сон, мираж!.. Серые валуны, черные валуны, белесоватый туман, глухие вздохи полярного моря — это все. Беззвучно растаяли, улетев в туман, огромные белые чайки.
Так же вот, как чайки, во мглу небытия ушла шхуна „Святая Анна“. Китовый позвонок, на котором я сижу, видел Альбанов. Китовые позвонки, обросшие лишаями, привели в неуемный восторг Савича. Альбанов вспоминает о них с грустью потерявшего способность ужасаться.
ЛЕДЯНОЙ ДРЕЙФ В НЕИЗВЕСТНОСТЬ
Штурманом Альбановым были доставлены на материк выписки из судового журнала „Святой Анны“, который день за днем вел капитан ее лейтенант Брусилов.
По ним видно, как зажатую льдами у побережья Ялмала „Святую Анну“ льды медленно влекли на север, к смерти в ледяных полях у северного полюса.
Лаконичные записи судового журнала „Святой Анны“ мужественно рисуют трагический двухлетний ледяной дрейф исчезнувшего без вести корабля. Вот они:
* * *
28 августа 1912 г. закончили погрузку припасов и воды, заключили новое условие с частью старой оставшейся и вновь набранной командой на переход от города Александровска до города Владивостока. Переход от Александровска до села Хабарова в Югорском Шаре выполнился при обычных условиях. 15 сентября утром стали на якорь в Хабарове, где выполнен был запас воды и свежей провизии и сдана была одному из летующих здесь оленеводов почта. 13 октября. Дрейфуем со льдом. Лед около судна начало разжимать. Кругом масса наторошенного молодого льда; воды нигде не видно. Из бочки в трубу или бинокль можно хорошо рассмотреть берег Ялмала, от которого находимся в восьми милях. Шесть часов вечера. Ветер норд-вест начал усиливаться. Лед с правого борта сильно нажимает и торосит. Воды нигде не видно. 14 октября. Дрейфуем со льдом. Взята высота солнца. Свежий до 5 баллов норд-норд-вест. Сильный напор льда, нажимает к берегу. От 3 до 4 часов хорошо был виден из бочки берег полуострова Ялмала. 15 октября. Напор льда на судно сильнее. Лед торосит и набивает под корпус. Все время слышны треск и скрип. После обеда я с гарпунером Денисовым ходили на лед, чтобы ознакомиться с состоянием его. Очевидно нас прижало к берегу. Ветер — слабый норд-норд-вест. Вечером решили завтра отправиться с утра на берег, чтобы использовать его для предстоящей зимовки, так как предполагаю, что придется здесь зимовать. 16 октября. В 10 ч. 15 м. мы отправились на Ялмал, имея одни нарты, нагруженные провизией и палаткой. Тащить нарты очень трудно из-за торосов молодого льда и ропаков. Нарты часто опрокидываются. Подвигаемся очень медленно. Нам ясно, что до ночи на берег не доберемся. На судне это также увидели и с наступлением темноты зажгли фонарь на грот-мачте. Остановились на ночевку часов в шесть вечера, разбив палатку на льду. 18 октября. Гарпунер Денисов, пройдя на юг верст пятнадцать, пересек три речки, одну довольно значительную, впадающую в море тремя рукавами. Также он видел свежий след саней самоедина. Гарпунер Шленский, пройдя верст шесть внутрь полуострова, дошел до большой лощины, по которой прошел на норд еще верст пять и сошелся со мною у самоедского кладбища, на берегу довольно большой речки. Кладбище недавно было посещено самоедом, о чем свидетельствуют внутренности и свежая кровь оленя, принесенного в жертву. 29 октября. Судно со льдом продолжает нести на норд. В продолжение дня несколько раз бросали лот, — резких изменений нет, однако глубина меняется, заметно движение льда на норд. Появляются новые полыньи. Вечером взята высота Полярной Звезды = 71°47′ северной широты. С этих пор начинается наш дрейф, непрерывный до сих пор“.