Над нами повис туман, скрывший весь окружающий мир: под нами был исковерканный пловучий лед, окутанный туманом. А тут стояли: европеец в английском изящном костюме, в высоких резиновых башмаках, выбритый. Против него — дикарь в рваном меховом рубище, измазанный моржовым жиром, кровью, косматый, с лицом, покрытым слоем ворвани и грязи.
Нансен разлегся на медвежьей шкуре, лежавшей около чугунной печки, рядом с Иогансеном.
— Остальное известно. Мистер Джексон, ваша очередь. Мы с Иогансеном с нетерпением ждем вашего рассказа об исследовании архипелага.
Джексон принес из своего маленького кабинета пухлую пачку рукописных карт.
— Вот результаты нашей двухлетней зимовки на Кап-Флоре, — потряс он ими. — Карта Пайера безбожно врала. Земля Франца-Иосифа не земля, а архипелаг.
— Мы в этом лично убедились, — подтвердил, отодвигаясь от раскалившейся печки, Нансен.
— В первую же нашу экспедицию весной 1894 года, — продолжал Джексон, — пройдя на восток от Британского канала, мы открыли острова Скот-Кельти, Сальсбюри, Омманей, острова Елизаветы и Луиджи. Открытый на северо-запад от Гукера остров мы назвали именем нашего геолога: вот этого, — Джексон хлопнул по плечу сидевшего на медвежьей шкуре около его кресла Кетлитца.
— А соседний, Фредерик? — лукаво спросил Кетлитц. — Как мы назвали его?
— Соседний мы назвали, Фредерик, — Джексон поклонился в сторону Нансена, — именем нашего отважного гостя. Островом Фритьофа Нансена… — Гип! Гип! Гип! Фритьофу Нансену! — прокричали, вскакивая, англичане: — Гип! Гип! Гип! Смелому Иогансену!
Смущенные Нансен и Иогансен подошли к столу, на котором Джексон разложил карты.