— Выпей…
И сам отхлебнул почти половину. Стало немного легче. Потом вручил Незамаю крепкий кожаный мешок, куда прятал обычно инструменты.
— Ну, теперь спустись в последний раз. На сегодня довольно будет.
Незамай спросил хриплым шопотом:
— А куда же мы все это спрячем?
Резцов, которому коньяк вернул бодрость, усмехнулся. Но усмешки этой Незамай за темнотой не увидал.
— Вот вылезешь, так узнаешь. Спрячем так, что никто не найдет, — сказал он.
Когда Резцов остался один на борту лодки, накачивая насос и следя за сигнальной веревкой, он услышал вдруг, среди ночной тишины, сквозь глухой рокот прибоя волн об утесы, жалобный крик совы. Резцов вздрогнул и тут же крепко выругался:
«Кричи на свою голову, проклятая!».
Но тут же услышал сквозь глухой шум прибоя тонкий протяжный свист, который шел уже, видимо, с моря.