Не печалится хюльдра, нет! Сидит себе на пеньке да на лангелейке [Лангелейк — норвежский народный музыкальный инструмент; напоминает гусли, но имеет всего восемь струн.] играет. Глаза её горят, она так и стреляет ими во все стороны — не идёт ли пригожий паренёк, над которым можно подшутить. А сама она красавица, вот если б только не этот жуткий коровий хвост! Но его-то хюльдра прятать умеет — от обычной женщины и не отличишь!
Красавчик был Иене Клейва. И сам знал, что красавчик. Вбил себе в голову, что все женщины в него по уши влюбляются, едва увидят. Вот и поклялся, что не женится, пока все девчонки в округе по нему сохнуть не будут. Сейчас он водил за нос шестерых, так-то.
«А седьмой будет Маргит Бротен», — решил он и принялся, как был, в одной рубахе, вырезать большую ивовую свирель.
Вдруг как треснет что-то над ухом: «Трах!» Иене вскочил. А перед ним — девушка. Красоты несказанной, в жизни таких не видывал.
«Что это ты строгаешь, Йене?»» — спрашивает. «Да вот свирель. Хочу попытать, не выйдет ли из неё какого мотивчика».
«Попытка не пытка, Йене. А тебе и вовсе плёвое дело».
Давай, Йене, будь достойным кавалером! Да не тут-то было, чёрт возьми! Красавица так на него смотрит, прямо пожирает глазами. Он покраснел, губы его не слушаются. Всё, что он смог выжать из свирели, было жалкое: «Пф-пфи-пфи-ти-ти!»
«Да уж, — сказала она, — много поту, да мало проку. Дай-ка я теперь попробую». И тут свирель будто сама по себе запела. Йене и размяк как хлебный мякиш. Играла девушка так, что и свирель, и Иене плакали.
Иенсу страсть как захотелось взять красавицу в жены, да и она вроде бы не прочь. На том и порешили.
Только поставила она три условия. Коли Иене их выполнит, будет она принадлежать ему со всеми своими угодьями. Первое: до свадьбы не спрашивать, как её зовут, второе: не рассказывать никому о том, что с ним случилось, ни одной живой душе. Третье же условие было: встретятся они через год, не раньше, и он слово даст, что её дождётся.