Свидѣтель. Да, Кирилъ сзади стоялъ, къ нему и заходили.
Князь Урусовъ. Только по этому, другихъ доказательствъ вы не имѣете. А скотину вы хотѣли описать и отобрать?
Свидѣтель. Нѣтъ, только оцѣнить. Мальчиковъ въ толпѣ я не видалъ. Съ мужиками я разговаривалъ, они меня не толкали, не трогали, а я только внушалъ имъ.
Князь Урусовъ. Скажите, уважали васъ крестьяне или ругали?
Свидѣтель. Они не ругали меня, были почтительны какъ къ начальнику и посредника также не бранили, только Рыбаковъ сказалъ становому дерзкимъ тономъ; «рыжій,» асъ нами, всѣ были вѣжливы. Кромѣ Морозовыхъ и Рыбакова я никого въ лицо не знаю, я вообще мало знаю этихъ крестьянъ, я бывалъ у нихъ мало до возмущенія; былъ разъ, когда они еще въ крѣпостномъ правѣ находились; они не хотѣли косить или пахать, не помню, тогда еще вездѣ въ Данковскомъ уѣздѣ крестьяне возмущались, — ну, тогда тотчасъ возмущеніе и устранилось. О запискѣ мнѣ крестьяне сами сказали, что имъ далъ сосѣдній помѣщикъ Миллеръ; въ запискѣ было сказано, что за третьимъ рубежомъ пахать не должно, — они на этомъ и основывались, да еще на словахъ пьяницы умершаго старшины. Когда пріѣхалъ губернаторъ, крестьяне подъ розгами стали каяться; губернаторъ нѣкоторыхъ высѣкъ. Въ поле отправились въ слѣдующемъ порядкѣ: впереди шли понятые, за ними посредникъ и приставъ, въ тарантасѣ, а сзади крестьяне гуськомъ шли, я еще сказалъ посреднику: «посмотрите, гуськомъ идутъ.»
Предсѣдатель. Почему же вы думаете, что крестьяне воспрепятствовали бы вамъ подойти къ скотинѣ?
Свидѣтель. Они кричали «не допустимъ,» это я собственными ушами слышалъ. Если у нихъ были толстыя палки и крестьяне кричали: «попробуй подойди» — значитъ они хотѣли обороняться.
Предсѣдатель. Въ августѣ, когда Степанъ Морозовъ былъ вырванъ мужиками, также были у крестьянъ палки?
Свидѣтель. Какъ же, были, но тогда были такъ — тоненькія, недубинки, каждый съ палочкой былъ. Я еще говорю: что вы, братцы, въ палочки играть хотите? Не угодно ли кинуть? Они и кинули.
Князь Урусовъ. Позвольте мнѣ спросить, почему вы когда тоненькія были палки, приказали кинуть, и они послушались, а когда у нихъ были толстыя палки, вы не велѣли ихъ кидать. Они можетъ быть васъ послушались бы.