Осипъ Ивановъ Вѣщинскій (подсудимый Алексѣевъ называетъ его Кузнецовымъ) подтвердилъ показанія предыдущаго свидѣтеля относительно работы Алексѣева.

Всѣ свидѣтели были спрошены подъ присягою. Затѣмъ, по распоряженію суда, былъ прочитанъ актъ осмотра мѣстности, гдѣ находится изба убитыхъ Соколовыхъ, и самой избы, гдѣ совершено убійство. Изъ него видно, между прочимъ, что изба убитыхъ помѣщалась на самомъ краю переулка въ деревнѣ; противъ нея была другая изба двухъ старушекъ. Затѣмъ были прочитаны два заключенія врача, выведенныя изъ осмотра труповъ убитыхъ. Сущность этихъ заключеній изложена въ обвинительномъ актѣ.

Въ 10 часовъ вечера засѣданіе было пріостановлено. На другой день 13 іюня оно возобновилось въ 12 часовъ дня. По распоряженію суда, секретарь прочиталъ акты осмотра труповъ убитыхъ и увѣдомленіе медицинской конторы объ изслѣдованіи подозрительныхъ пятенъ на полушубкахъ Пожарнова и Алексѣева. Въ этомъ увѣдомленіи сказано, что медицинскій департаментъ, по изслѣдованію подозрительныхъ пятенъ, пришелъ къ заключенію, что пятна эти сальныя и дегтярныя. Этимъ и заканчивалось судебное слѣдствіе.

Г. Прокуроръ началъ свою рѣчь заявленіемъ о томъ, что обвинительная власть рѣдко находится въ такомъ странномъ положеніи, какъ въ настоящемъ случаѣ. Въ настоящемъ случаѣ, сказалъ прокуроръ, разсматривается дѣло объ убійствѣ двухъ лицъ и въ этомъ преступленіи обвиняются также два лица — обвиненіе весьма важное, между тѣмъ, повидимому, оно совершенно разрушено. Самые важные свидѣтели не только не подтвердили своихъ показаній, данныхъ на предварительномъ слѣдствіи, но даже заявили, что они дали эти показанія по наущенію агента полиціи и его помощниковъ. Указавъ за тѣмъ на право свое отказаться отъ обвиненія, г. прокуроръ заявилъ, что онъ рѣшается поддерживать это обвиненіе на томъ основаніи, что заявленія свидѣтелей, утверждавшихъ, что они показывали по наущенію Реброва, голословны. Приступивъ далѣе къ самому обвиненію, г. прокуроръ замѣтилъ, что, по открытіи факта преступленія, слѣдователь находился въ самомъ отчаянномъ положеніи и для отысканія виновныхъ обратился за помощью къ извѣстному слѣдователю Реброву. При содѣйствіи послѣдняго, по мнѣнію г. прокурора, слѣдователь попалъ на слѣды истинно виновныхъ, по мнѣнію обвинительной власти. Затѣмъ г. прокуроръ, въ доказательство справедливости обвиненія указалъ на то, что Алексѣевъ не сразу сказалъ, гдѣ онъ провелъ памятную всѣмъ ночь на 25 декабря, отказывался отъ знакомства съ Пожарновымъ, хотя этотъ послѣдній и уличалъ его въ противномъ. Хотя Алексѣевъ и Пожарновъ въ послѣдствіи, сразу показали, что они ночевали въ домѣ Бѣложаева, но г. прокуроръ находилъ, что свидѣтельскія показанія, особенно Елены Марковой, положительно доказали противное. Далѣе г. прокуроръ, ссылаясь на показаніе свидѣтелей о томъ, что подсудимые вернулись домой только утромъ въ праздникъ, указалъ, какъ на улику, на то обстоятельство, что осталось неизвѣстнымъ, какъ провели подсудимые ту ночь, въ которую совершено убійство Соколовыхъ. Въ показаніи Батурина прокуроръ видитъ положительное указаніе на то, что убійство совершено подсудимыми. Онъ считаетъ не заслуживающимъ довѣрія заявленіе Батурина на судѣ, такъ какъ 1½ года онъ не давалъ этого заявленія — ничего не сказалъ объ этомъ и самому г. прокурору, когда онъ видѣлъ Батурина по другому дѣлу. Въ подтвержденіе справедливости прежняго показанія Батурина, г. прокуроръ указалъ еще и на то, что фактъ о закладѣ топора подтвердился. Наконецъ, сославшись на показаніе Вавилова, Тюриной и Ивана Михайлова, г. прокуроръ указалъ на прежнюю судимость Пожарнова и на неодобреніе поведенія подсудимаго его односельцами. Въ заключеніе г. прокуроръ развилъ мысль о томъ, что подсудимые не привели ничего существеннаго въ опроверженіе доводовъ обвиненія, и объяснилъ, что Алексѣевъ обвиняется въ укрывательствѣ, а не въ убійствѣ только потому, что противъ него имѣется менѣе уликъ, чѣмъ противъ Пожарнова.

Защитникъ Пожарнова замѣтилъ, что какъ ни важно убійство двухъ лицъ, какъ ни важно въ интересахъ правосудія отысканіе виновныхъ, но нельзя первыхъ попавшихся на глаза сыщикамъ людей считать виновниками такого страшнаго дѣла безъ всякихъ уликъ. Указавъ затѣмъ на односторонность рѣчи прокурора и на то, что обвиненіе построено на данныхъ предварительнаго слѣдствія, опровергнутыхъ на судѣ, защитникъ доказывалъ, что заявленію подсудимыхъ о вынужденности показаній слѣдуетъ дать больше вѣры, чѣмъ самымъ показаніямъ, такъ какъ эти показанія были голословны и не подтвердились никакими вещественными доказательствами. По мнѣнію защитника, осталось также недоказаннымъ, что Пожарновъ не ночевалъ у Бычковой на 25 декабря. Результатъ судебнаго слѣдствія, разрушившаго всѣ доводы обвиненія, по мнѣнію защитника, приводитъ къ тому заключенію, что Пожарновъ не только долженъ быть оправданъ, но и не могъ вовсе подлежать судебному преслѣдованію, такъ какъ въ дѣлѣ нѣтъ для этого достаточныхъ основаній.

Защитникъ Алексѣева сначала указалъ на то, что послѣ рѣчи его товарища по защитѣ задача его значительно облегчилась, затѣмъ перешелъ къ опроверженію уликъ, указанныхъ прокуроромъ въ доказательство виновности Алексѣева. Наконецъ, защитникъ обратилъ вниманіе на то, что прокуроръ, называя Алексѣева укрывателемъ, не указываетъ, въ чемъ заключались его дѣйствія, и такимъ образомъ обвиненіе, по мнѣнію защитника, даже не опредѣляетъ состава того преступленія, въ которомъ обвиняется Алексѣевъ.

Судъ для разрѣшенія присяжныхъ засѣдателей поставилъ слѣдующія два вопроса.

1) Виновенъ ли крестьянинъ деревни Рязанцевой, Московскаго уѣзда, Петръ Васильевъ Пожарновъ, 30 лѣтъ, въ предумышленномъ убійствѣ, въ ночь съ 24 на 25 декабря 1866 года, крестьянина Никиты Андреева и сестры его Ефросиньи Андреевой Соколовыхъ для завладѣнія имуществомъ убитыхъ.

2) Виновенъ ли крестьянинъ деревни Вяловой, Покровскаго уѣзда, Аѳанасій Алексѣевъ, 25 лѣтъ въ томъ, что не имѣя личнаго участія въ убійствѣ Соколовыхъ, въ послѣдствіи, по совершеніи убійства, завѣдомо участвовалъ въ сокрытіи этого преступленія?

Послѣ получасоваго совѣщанія, присяжные на оба вопроса отвѣчали отрицательно.