Предсѣдатель. Вы положительно можете утверждать, что сказали эти слова, или вы, можетъ — быть, сказали какія — нибудь другія слова.
Скопинъ. Не помню положительно.
Прокуроръ. Что сказалъ подсудимый, когда онъ вернулся въ камеру?
Скопинъ. Онъ сказалъ, что его нельзя здѣсь задерживать, что его никто не смѣетъ здѣсь задерживать. Другихъ выраженій я не помню.
Прокуроръ. Не говорилъ ли онъ: мировой судья выбранъ мѣщанами, а онъ дворянинъ, и потому судья не можетъ судить его?
Скопинъ. Да, дѣйствительно, онъ сказалъ: «ты выбранъ сапожниками и мѣщанами, — ты не можешь судить дворянъ». Но онъ сказалъ эти слова не тогда, когда я его вернулъ, а когда уже составляли актъ.
Продолжая отвѣчать на вопросы прокурора, г. Скопинъ сказалъ: Я дѣйствительно заподозрилъ его въ томъ, что онъ былъ пьянъ: онъ такъ неприлично себя велъ. Я ему сказалъ: вы пьяны, а не ты пьянъ, — это я хорошо помню.
Защитникъ. Вамъ, вѣроятно, извѣстна 138 статья уст. уг. суд., слѣдовательно когда онъ заявилъ, что не имѣетъ времени слушать рѣшеніе или получать копію, — зачѣмъ же вы настаивали на этомъ?
Скопинъ. Онъ мнѣ не представлялъ никакого резона, онъ ничего не отвѣчалъ на мои слова, онъ просто бросилъ дѣло на столъ и быстро ушелъ.
Защитникъ. По закону вы обязаны были переслать г. Никитину копію съ заочнаго рѣшенія черезъ полицію, слѣдовательно онъ имѣлъ право не брать отъ васъ этой копіи. Почему же вы настаивали на этомъ?