Предсѣдатель обратилъ вниманіе присяжныхъ на столъ съ вещественными доказательствами, на которомъ между прочимъ лежали ножъ и топоръ. Топоръ этомъ, сказалъ предсѣдатель, не относится къ настоящему дѣлу, — онъ взятъ при обыскѣ въ домѣ Карцевой. Что касается ножа, то онъ найденъ въ избѣ Соколовыхъ и, какъ положительно дознано, принадлежалъ убитымъ. Оба эти орудія не имѣютъ никакого значенія въ дѣлѣ.
Пожарновъ. Въ 1863 году я точно судился за кражу…. А дѣло это, какъ Батуринъ разсказываетъ, было вотъ какъ Иванъ Михайловъ, Артемій Вавиловъ, я и баба какая — то, которая оказалась послѣ любовницей Ивана Михайлова, сидѣли въ трактирѣ. Тутъ меня арестовали. Мы въ часть пріѣхали, меня водкой угощали. Потомъ Батуринъ спрашивалъ, кто убилъ въ Мытищахъ? Я говорю, не знаю. — Сказывали, это твое дѣло. Потомъ меня въ секретную посадили. На другой день призвали въ часть, спрашивали меня, не знаю ли я чего о кражѣ у Арапова. Тутъ пришелъ Ребровъ. Здравствуй, говоритъ, Петя, ты меня знаешь? И зачалъ онъ меня вертѣть, полушубокъ сняли, что — то тамъ подозрительное разсматривали. Тутъ Викторъ Ивановичъ былъ, письмоводитель, племянникъ частнаго. Я въ зерцалѣ былъ, а они пошли въ другую комнату. Докторъ при шелъ, осматривалъ волосы на головѣ и сказалъ, что у Пожарнова въ головѣ нѣтъ ничего подозрительнаго; въ штанахъ тоже ничего не нашли; на шароварахъ пятно изъ сурику было, — его разсматривали. Потомъ опять посадили. Батурина я не зналъ прежде и узналъ потому, что вмѣстѣ содержались въ Арбатской части.
Прокуроръ заявилъ, что послѣ тѣхъ обвиненій, которые взвелъ Батуринъ на Реброва, онъ считаетъ излишнимъ допросъ Реброва на судѣ, въ качествѣ свидѣтеля. Если бы Батуринъ сказалъ, что онъ не давалъ показанія, тогда, по мнѣнію прокурора, имѣлъ бы мѣсто допросъ Реброва въ качествѣ свидѣтеля; но такъ какъ Батуринъ не отрицаетъ даннаго имъ показанія. а только говоритъ, что оно было вынуждено, то допросъ Реброва, по мнѣнію прокурора, излишній.
Соловьевъ замѣтилъ, что, по уставу уголовнаго судопроизводства, слѣдствіе производитъ слѣдователь. Между тѣмъ въ настоящемъ дѣлѣ слѣдствіе производилъ Ребровъ, составляя отъ своего имени особыя постановленія о допросѣ свидѣтелей. Имѣя въ виду эти соображенія, г. Соловьевъ заявилъ, что онъ желалъ бы допросить Реброва, чтобы опредѣлить, какое отношеніе онъ имѣлъ къ настоящему дѣлу.
Предсѣдатель замѣтилъ, что въ допросѣ свидѣтеля онъ не можетъ позволить касаться такихъ предметовъ, которые относятся къ уличенію свидѣтеля въ неправильныхъ дѣйствіяхъ.
Соловьевъ замѣтилъ, что Ребровъ дѣлалъ судебному слѣдователю нѣкоторыя заявленія по настоящему дѣлу, относительно этихъ заявленій онъ и желаетъ распросить Реброва.
Прокуроръ противъ этого возразилъ, что Ребровъ вызванъ имъ для спроса въ случаѣ, еслибы Батуринъ не призналъ, что имъ было дано показаніе на предварительномъ слѣдствіи. Если же, по мнѣнію прокурора, защитникъ имѣлъ въ виду спрашивать Реброва въ отношеніи другихъ обстоятельствъ, то могъ требовать съ своей стороны вызова этого свидѣтеля.
Соловьевъ замѣтилъ, что противной сторонѣ нѣтъ надобности вызывать свидѣтеля, уже вызваннаго одною стороною, и что вызваннаго свидѣтеля обѣ стороны могутъ допрашивать относительно всѣхъ обстоятельствъ дѣла, извѣстныхъ свидѣтелю и необходимыхъ для разъясненія истины.
Судъ постановилъ: имѣя въ виду, что свидѣтель Ребровъ вызванъ прокурорскимъ надзоромъ для подтвержденія извѣстнаго обстоятельства; что въ подтвержденіи этого обстоятельства, по заявленію прокурора, надобности нѣтъ; что допросъ свидѣтеля Реброва по другимъ обстоятельствамъ возможенъ только въ такомъ случаѣ, еслибы защитникъ Пожарнова своевременно заявилъ объ этомъ; что защитникъ не заявлялъ о вызовѣ Реброва съ этою цѣлію, — судъ не считаетъ возможнымъ въ настоящемъ случаѣ удовлетворить ходатайство защитника.
Затѣмъ предсѣдатель разрѣшилъ отпустить Реброва домой.