Противъ другаго упущенія суда въ производствѣ дѣла оберъ — прокуроръ замѣтилъ, что Умецкіе не воспользовались своимъ правомъ отсрочить засѣданіе на день во время самаго предъявленія требованія о вызовѣ новыхъ свидѣтельницъ.
Наконецъ относительно публичности засѣданія г. Ковалевскій замѣтилъ, что Умецкіе не заявляли объ. этомъ передъ самымъ засѣданіемъ, и такимъ образомъ лишили себя права указывать на это обстоятельство, какъ на поводъ къ отмѣнѣ рѣшенія.
Что касается поводовъ къ отмѣнѣ рѣшенія, указанныхъ въ протестѣ товарища прокурора, — то г. Ковалевскій нашелъ, что вопросы поставлены судомъ согласно съ фактическими выводами постановленія палаты, а несогласно съ признаками преступленія, предусмотрѣннаго 1587 ст. улож., какъ говоритъ протестъ. Оберъ прокуроръ находитъ также, что самъ судъ самостоятельно опредѣляетъ наказуемость преступнаго дѣянія, не подчиняясь въ этомъ случаѣ заключенію палаты. — Далѣе оберъ прокуроръ обратился къ рѣшенію вопроса о томъ, правильно ли судъ призналъ ненаказуемымъ неумышленное вовлеченіе въ преступленіе родителями Умецкими ихъ дочери Ольги? г. Ковалевскій отвѣчалъ на этотъ вопросъ отрицательно, указывая на 151 и 1476 ст. улож. Онъ находилъ что этою послѣднею статью положительно предусмотрѣно закономъ злоупотребленіе родительскою властью, неимѣвшее какой либо опредѣленной цѣли, но побудившее дѣтей къ преступленію. Поэтому г. Ковалевскій видѣлъ въ признаніи не наказуемости преступленія судомъ нарушеніе 151 и 1476 ст. улож. Наконецъ, переходя, къ другимъ поводамъ къ отмѣнѣ, указаннымъ въ протестѣ, оберъ прокуроръ находилъ, что вопросъ о давности вовсе не былъ возбужденъ, а внушеніе состороны гражданскаго начальства, по правиламъ о наказаніи при совокупности, дѣйствительно должно покрыться болѣе важнымъ наказаніемъ.
Поэтому оберъ — прокуроръ предложилъ, оставивъ въ силѣ рѣшеніе присяжныхъ, приговоръ суда о наказаніи Умецкихъ — родителей отмѣнить.
«Дѣло Умецкихъ принадлежитъ къ разряду самыхъ интересныхъ дѣлъ, какія только были въ нашей судебной практикѣ,» — такъ началъ свою рѣчь присяжный повѣренный Спасовичь. Такимъ оно представлялось и въ Тульскомъ окружномъ судѣ, когда разсматривалось преимущественно со стороны матеріальной, фактической; такимъ оно является и здѣсь, въ кассаціонномъ департаментѣ, гдѣ приходится распутывать узлы разныхъ сложныхъ юридическихъ вопросовъ, возбужденныхъ этимъ дѣломъ».
Затѣмъ, послѣ введенія, посвященнаго характеристикѣ хода разсмотрѣнія этаго дѣла въ Тульскомъ окружномъ судѣ, защитникъ сказалъ нѣсколько словъ о воззрѣніи нашего устава на дѣйствія судебной палаты, въ качествѣ высшей обвинительной власти. Далѣе г. Спасовичъ перешелъ къ доказательству того что опредѣленіе палаты не правильно и что статья 158–7 улож. не можетъ быть примѣнена къ Умецкимъ. Свое воззрѣніе защитникъ основывалъ на томъ, что въ данномъ случаѣ нѣтъ умышлиности, а при отсутствіи этого, элемента въ дѣяніи Умецкихъ, къ нему неприложимо примѣненія закона по анологіи, на основаніи 151 ст. улож. Въ заключеніе защитникъ согласился со взглядомъ протеста прокурора относительно ненаказуемости Екатерины Умецкой за вывихъ пальца, за силою давности, хотя объ этомъ и небыло сдѣлано заявленія со стороны обвиняемой.
Изъ рѣшенія сената по этому дѣлу видно, что изъ всѣхъ указанныхъ поводовъ къ отмѣнѣ приговора сенатъ только призналъ уважительнымъ возраженіе прокурора противъ приговора суда объ оставленіи Умецкихъ безъ наказанія за вовлеченіе дочери ихъ въ преступленіе. «Возраженія прокурора по этому предмету» — говоритъ сенатъ въ своемъ рѣшеніи — представляются основательными лишь въ томъ отношеніи, что за утвердительнымъ рѣшеніемъ присяжными вопросовъ о виновности подсудимыхъ Владиміра и Екатерины Умецкихъ, въ употребленіе во зло своей родительской власти, вовлекшемъ малолѣтнюю дочь ихъ Ольгу въ преступленіе, судъ не долженъ былъ оставлять ихъ вовсе безъ наказанія, на томъ основаніи, что въ уложеніи о наказаніяхъ нѣтъ будто бы закона, который могъ быть примѣненъ къ ихъ преступному дѣянію, въ порядкѣ, указанномъ 151 ст. того же улож. Между тѣмъ такой законъ существуетъ и указанъ даже въ опредѣленіи судебной палаты, а именно 1476 ст. улож. о нак., опредѣляющая, что родители, опекуны или другія облеченныя какою либо властью лица, которыя чрезъ явное, соединенное съ жестокостью злоупотребленіе власти побудятъ подчиненное имъ или ввѣренное ихъ попеченію лицо къ самоубійству, подвергаются за сіе лишенію нѣкоторыхъ особенныхъ, на основаніи ст. 59 улож., правъ и преимуществъ и заключенію въ смирительномъ домѣ, на время отъ восьми мѣсяцевъ до одного года и четырехъ мѣсяцевъ. Такъ какъ этотъ законъ опредѣляетъ виновнымъ наказаніе не за умышленное побужденіе однимъ лицомъ другаго къ самоубійству, что составляетъ особое, болѣе тяжкое преступленіе. предусмотрѣнное въ 1475 ст. улож., и подвергающее отвѣтственности за пособіе въ убійствѣ, а лишь караетъ виновныхъ за такое жестокое съ ввѣреннымъ ихъ попеченію лицомъ обращеніе, которое довело его до отчаянія, выразившееся въ посягательствѣ на собственную свою жизнь; — то затѣмъ нельзя не признать, что предусмотрѣнное этимъ закономъ преступленіе въ существенныхъ его чертахъ, имѣетъ большое сходство съ образомъ дѣйствій Владиміра и Екатерины Умецкихъ, въ отношеніи къ малолѣтней дочери ихъ Ольгѣ, которая жестокимъ обращеніемъ съ нею родителей, какъ признали присяжные, была доведена до отчаянія. Разница только въ томъ, что въ виду закона было отчаяніе, выражающееся въ посягательствѣ на самоубійство, а въ настоящемъ случаѣ отчаяніе, происшедшее отъ тѣхъ же самыхъ причинъ, выразилось впаденіемъ въ преступленіе несчастной жертвы злоупотребленія родительской власти. Но очевидно, что разница эта вовсе несущественна, ибо она зависитъ не отъ образа дѣйствія виновныхъ родителей, а отъ обстоятельствъ отъ нихъ независѣвшихъ и въ особенности отъ характера малолѣтней. По этому хотя присяжные признали недоказаннымъ посягательство Ольги Умецкой на самоубійство, однако это нисколько не воспрепятствовало окружному суду примѣнить вышеприведенный законъ къ преступнымъ дѣйствіямъ ея родителей на основаніи 151 ст. уложенія о наказаніяхъ. Такое воззрѣніе на дѣло было бы вполнѣ согласно и съ прежнею нашею судебною практикою.» — Всѣ остальные поводы къ отмѣнѣ рѣшенія сенатъ призналъ неуважительными. А потому сенатъ опредѣлилъ: на основаніи 915 и 928 ст. уст. уг. суд., приговоръ окружнаго суда въ отношеніи къ подсудимымъ Владиміру и Екатеринѣ Умецкимъ отмѣнить и дѣло о нихъ передать въ другое отдѣленіе суда для постановленія новаго приговора о наказаніи согласно съ рѣшеніемъ присяжныхъ.
Вслѣдствіе этого рѣшенія дѣло объ Умецкихъ (отцѣ и матери) разсматривалось вновь.
въ Тульскомъ окружномъ судѣ.
( Засѣданіе 16 сентября 1868 года въ Тулѣ, безъ участія присяжныхъ засѣдателей ).