Старик смотрит на меня вопросительно и шопотом говорит:
— Он пугает нас… Он тут живет… Ишь сердится, что мы явились в его место…
— Медведь? — спрашиваю я также шопотом.
Старик только кивает головой и берется за весло, говоря:
— Надо убираться!
— Может быть, пройдет, — замечаю я и явственно слышу, что зверь еще раз отдирает дранину, которая жалобно, жутко так звучит в тумане.
И вдруг рев, страшный рев раздается около, и что-то тяжелое упало в воду.
У меня сердце замерло, несмотря на то, что я — охотник. И от этого рева озеро как бы проснулось: из камышей повылезли гагары, заметались…
— Я говорю, сердится, — и старик взялся за весло, и мы тихонько, словно крадучись, поехали дальше от зверя.
Но только что мы отъехали, как зверь заслышал нас и бросился на берег. Раздалось бульканье, затрещал камыш: медведь поплыл…