— Ну, и подлец! Ну, и каналья мохнатая! Вон он что еще наделал! — разразился старик и чуть не заплакал от досады.
Нечего и говорить, что мы возвращались невеселые и голодные в этот день.
Под влиянием ли голода, или впечатления, произведенного медведем, но старик пустился в философию, по которой выходило, что не медведь виноват в его несчастьи, а он сам, так как давно уже не делал жертвоприношения тому таинственному божеству лесов, который властвует над рыбой.
Но я думал на этот раз иначе: я решил в первую же ночь подкараулить нахала и убить у самого дома.
Я залез с раннего вечера на дерево, но напрасно просидел на нем до самого утра: медведь не явился. Он так был сыт нашими карасями, что не показывался целую неделю. А когда стал вновь посещать мою зимовочку, то ночи стояли такие темные, непроглядные, что и думать было нечего его подкарауливать.
Поди, он и теперь еще бродит около этой покинутой зимовочки, вспоминая свой ужин!
ПУНОЧКИ
— Как же так? неужто нельзя дальше ехать?
— Да так, барин, никак невозможно: ростепель! — Вы посмотрите, как реку-то вспучило…
— Да где же я у вас тут буду дожидаться?