В первый момент я не заметил, что он слепой, и только потом, когда вгляделся в его лицо, это мне стало ясным, и я спросил хозяина:
— Твой отец?
Смотрю, слепой, заслышав, что о нем говорят, как-то встрепенулся.
— Нет, чужой, — сказал хозяин, — из других юрт будет, только мне его отдало общество: „корми, — говорит, — ослепнешь, тебя кто-нибудь также прокормит“, — и я взял его, с тех пор и кормлю.
— Что же, он одинокий?
— Нет, старуха есть, тоже слепая, живет за нашим озером в другой юрте.
И мне вдруг жаль стало этого старика, и я подсел к нему и заговорил с ним.
— Здорово, дедушка, — крикнул я нарочно погромче, думая, что он глухой.
— Пайся, пайся (здравствуй), — закивал обрадованный старик, заслышав вблизи себя незнакомого человека.
— Что это ты, не видишь?