Чуффеттино лежал, не шевелясь, задерживая дыханье.
— Тебе говорят, вставай! — еще громче продолжал волк-оборотень. — Уже поздно, а дорога нам предстоит длинная.
Чуффеттино продолжал не подавать признаков жизни.
— Странно, — пробормотал волк. Он нагнулся, приподнял одну ногу мальчика и снова опустил ее. — Странно, — повторил волк. — Он совсем не шевелится. Точно умер… — Он еще ниже нагнулся и прокричал над самым ухом нашего героя:
— Да ну же, Чуффеттино, вставай! Если устанешь быстро, я в первой же харчевне, мимо которой мы пойдем угощу тебя макаронами с сыром и потрохами!
— И с томатами? — воскликнул неожиданно наш герой.
Нужно сказать, что макароны с сыром и томатами были его самым любимым блюдом; у него дома оно обыкновенно подавалось только в первый день Нового Года, а так как первый день Нового Года бывает, к сожалению, только один раз в году, то ждать этой прелести ему приходилось подолгу.
Не сумев во́-время сдержаться и произнеся эти роковые слова, Чуффеттино снова весь съежился и притворился мертвым. Но было уже поздно.
С радостным ворчаньем волк загреб его в лапы, запрятал в мешок, который у него висел за пленами, и, поднявшись на задние лапы, пошел, опираясь на толстую суковатую дубинку, с своей ношей в глубь леса. По временам он зычно покрякивал и будил этими звуками ночную тишину.