— Знаешь что, — сказала волчиха, обращаясь к мужу. — Отправим Чуффеттино сейчас на чердак. Там у нас целая гора изюма. Поди, поди, мой дорогой, — вот по этой лестнице — и полакомься всласть… Чем больше, тем лучше. Только не медли, голубчик, иди: уже рассветает…
Чуффеттино, поднявшись по деревянной лесенке на чердак, быстро снял там башмаки и в одних чулках неслышно снова спустился вниз, и, затаив дыханье, стал слушать у двери, что говорилось в комнате.
— Да, — говорила волчиха, старательно перегрызая кость, которая под ее острыми зубами превращалась в мелкий порошок — это она делала, чтобы помогать своему пищеварению, — я должна признаться, что этот мальчик мне очень симпатичен.
— Это потому, что он сказал тебе, что ты красавица, — насмешливо улыбаясь, проговорил волк.
— Ты всегда был очень глуп, таким и остался. Не понимаю, как я могла полюбить тебя настолько, чтобы выйти за тебя замуж, — с раздражением заметила волчиха.
— Скажи лучше, как мы его завтра приготовим, этого мальчика? — спросил ее супруг, желая переменить разговор.
— Сейчас скажу: мы его зажарим в духовой печке вместе с грибами. Он для этого как нельзя больше подходит: и нежен и есть жирок. Выйдет замечательно вкусно.
При этих словах Чуффеттино задрожал, как осиновый лист, и едва не лишился сознания.
— Ты думаешь? — глубокомысленно спросил волк, зажигая трубку и что-то, видимо, соображая. — Нет, по-моему его лучше будет поджарить на вертеле, — сказал он.
— Ты ровно ничего не понимаешь в кулинарном искусстве! Форменный осел.