Чуффеттино молчал, потому что, заразившись общим храпом, он тоже кончил тем, что крепко заснул. Тогда король Лентяев, обращаясь к храпевшему собранию, заявил:
— Обвиняемый ничего не протестует. Он согласен. Что же касается меня, то, беря во внимание, что дело идет о жуке, — я считал бы нужным проявить бо́льшую снисходительность. Что скажут на это мои почтенные коллеги?
Но как раз в эту самую минуту секретарь опять захрапел, и дело было снова отложено до следующего дня.
После восьми дней такой работы, король Лентяев, за отсутствием достаточных улик, решил обвиняемого помиловать и, в доказательство своей необычайной доброты, Пепино Косой заявил нашему приятелю:
— Так как в течение всего процесса ты выказал себя в достаточной степени толковым и так как ты мне нравишься, потому что похож на маленькую обезьянку, а я давно уже хочу иметь ученую обезьянку, то я предлагаю тебе остаться при моем дворе и занять должность моего придворного шута.
Польщенный таким предложением, Чуффеттино в трогательных словах поблагодарил короля и потом спросил его:
— А что же я должен буду делать, чтобы исполнять обязанности шута?
— Ничего, мой милейший, ровно ничего!.. В моем королевстве никогда ничего не делают… Разве ты не знаешь?! Кодекс законов говорит об этом вполне определенно!..
— Понимаю, — произнес мальчик с задумчивым видом.
— Тебе это улыбается, обезьянка? — спросил ласковым тоном король.