— Единственно, на что можно пожаловаться, это на то, что здесь не были открыты окна, и поэтому воздух немножко спёртый.
— Немножко! Нечего сказать! Тут можно задохнуться, мой милейший.
— Вина прислуг. Ничего не поделаешь! Их все время клонит ко сну, бедняг.
— Понимаю… А скажите мне, мажордом, неужели и у короля нечто в этом роде?
— Разумеется.
— И он не протестует?
— И не думает.
— Счастливец! Можно ему позавидовать. Ну, а теперь, до свиданья пока, мой милейший. Постараюсь заснуть, а потом…
Чуффеттино не договорил и громко зевнул. Мажордом, который не вполне еще простил ему обиду и которому тоже очень хотелось спать, поспешил удалиться. Он очень устал за весь этот день. У него было столько работы! Он должен был сделать вид, что прочел газету, написать письмо, подписать две иллюстрированные открытки и пришить пуговицу к рукаву своего пиджака. Можно было голову потерять от стольких дел. Но зато же он и устал! Излишнее переутомление даром ведь не проходит. Это всем известно.
Оставшись один, Чуффеттино запер дверь и раскрыл настеж все окна, чтобы впустить струю свежего воздуха, кое-как оправил постель и вылил на пол целый кувшин воды, чтобы хоть немножко осадить пыль. Потом бросился на кровать и… моментально очутился под нею, ударившись довольно чувствительно об пол спиною.