А Дмитрий Николаевич уже вытаскивал из кармана какую-то мелко исписанную тетрадь:
– Вот тебе, Ванюшка, манускриптус о бедах и разорениях смоленских. Сам Кутузов его от нас затребовал! – и уперся в тетрадку могучим перстом. – Я тут же расписался за ельнинского предводителя… На, обозри и каждое слово восчувствуй!
Тетрадка затрепетала в дядюшкиных руках.
– Читай, Ванюшка! И ты, Михайла, прислушайся!
Иван Николаевич стал читать, на ходу осваивая писарские росчерки:
– «…По великому неурожаю прошедшего, 1812 года во многих местах не успели собрать всего хлеба – за разогнанием крестьян и удалением лошадей, которых многие и вовсе лишились. От сего оставлено великое количество незасеянной земли, а гонимый через Смоленскую губернию неприятель лишил жителей последнего пропитания…»
Опустошенная Смоленщина просила об открытии хлебных магазинов, лесных дворов и кирпичных заводов. Города-погорельцы взывали о помощи на поновление присутственных мест и обывательского строения. Сироты-волости отписывали о своем великом изнурении.
Миша взял дядюшкину тетрадку и, вникая в витиеватые буквы, стал переворачивать лист за листом…
Глава вторая
Когда Миша пришел на церковный двор, отец Иван стоял у крыльца и, повесив на гвоздь парадную рясу, поколачивал по ней веничком.