Впрочем, мало кто из пансионеров думал о столь древнем и туманном происшествии. На задней парте, укрывшись за библиями, любители конских ристалищ гоняли искусно выезженных прусаков. С вдохновенным презрением взирал на них классный поэт Саша Римский-Корсак и ничего не увидел даже тогда, когда резвый фаворит выиграл целый пятиалтынный счастливому владельцу. Гонщики уже начинали новую гоньбу, когда отец Алексей, величественно шествуя по классу, стал приближаться к той парте, на которой поверх библии лежала тетрадка персидских слов. Отец Алексей был уже совсем близко к злополучной тетрадке, а Михаил Глинка, углубившись в тайны персидского языка, так и не видел нарастающей опасности.
– Батюшка, позвольте оставить класс по надобности!
Пансионер Михаил Глебов встал перед отцом Алексеем и, вставая, громко стукнул крышкой от парты. По этому сигналу с парт разом исчезло все, кроме библий, а отец Алексей пристально вгляделся в Михаила Глебова. И хотя ничего подозрительного не усмотрел он в питомце, однако сказал гневно:
– Изыди, блудный сын Вавилона!..
В классе снова воцарилась добродетель. И больше ничто не мешало отцу протоиерею наставлять в вере юные сердца, алчущие благочестия.
На уроке священной истории не было ничего похожего на разноязычный шум, поднятый своевольными народами в Вавилоне. Но стоило вернуться в классы в вечерние часы, чтобы попасть прямехонько на столпотворение. Один гувернер спрашивал географию по-французски, другой репетировал историю по-немецки; одни воспитанники долбили аглицкую грамматику, другие хором спрягали латинский глагол, а если хорошенько прислушаться, можно было бы различить и древнюю эллинскую речь. Истинное столпотворение и смешение языков!..
А Глинка, примостившись на задней парте, снова раскрыл тетрадку персидских слов. И далась же упрямцу злополучная тетрадка! Персидский язык вовсе не обязателен в пансионе, но такова неуемная страсть вихрастого второклассника к познанию человеческого слова в самых разных его звучаниях. Чуть ли не единственный из питомцев, Глинка аккуратно является на уроки профессора Джафара, который напевно читает касыды мудрого Саади.
Благословен тот, кто встретил на пути своем поэта. Будь благословен и тот, кто, беседуя с вдохновенным поэтом, уже предчувствует явление музыки!..
Но вместо музыки перед Глинкой неожиданно предстал гонец от математиков:
– Мимоза, ступай алгебру объяснять!..