– Коли по порядку, тогда другое дело, – попрежнему наставительно отвечал Глинка, – а то сбиваешь с толку не только людей, но и лошадей!..
Извозчик в самом деле изо всех сил нахлестывал клячонку, спеша на зов Сен-Пьера.
Глава четвертая
– Стало быть, в Париж, Сен-Пьер?
– Да, Глинушка, в Париж. Только дождаться весны – и катнем с отцом, поминай, как звали!..
Друзья сидят в комнате Николая Мельгунова. На столе, как у взрослых, красное вино и любимые сласти – султанские финики. Глинка усердно лакомится и слушает, как Николай Мельгунов предается сладостным мечтам, не обращая на финики внимания.
– А в Париже, Мимоза, первым долгом побегу к дому, в котором жил великий Руссо.
– Это уж не Вильгельма ли Карловича поручение?
– Нет, брат, я до Кюхли священный обет дал… Бухну посреди улицы на колени и поклонюсь земно: великий Жан-Жак, воззри!
Глинка молчит и чуть-чуть сопит, наслаждаясь не то султанскими финиками, не то парижскими замыслами Сен-Пьера.