– Ну, что стихи! – негодует Сен-Пьер. – Далеко кулику-стиху до Петрова дня – музыки! Стих, лапушка, – только грубое, вещественное выражение чувств, а музыка, чортушка, – это дух, носящийся над землей!

Николай Мельгунов уже и сам, как некий дух, носился по комнате.

– Глинушка, едем вместе в Париж! К чорту пансион! Едем и обнимем мир!

– Прежде чем обнять, тоже сообразить надо, – наставительно отвечает Глинка. – Тут, брат, импровизация не поможет и извозчики тоже…

– Да брось ты извозчиков, вот привязался, едем!..

– Об этом мне надо сперва батюшку спросить…

И долго еще беседовали они, пока не улеглись спать.

Глинка уже погасил свечу и куда-то стремглав полетел, но вдруг увидел перед собой длинное белое привидение.

– Пиши, тотчас домой пиши! – заклинало привидение. – А я своему старику объявлю, идет?

Сен-Пьер уже зажег свечу и совал Глинке в руки перо и бумагу: