В мезонине, в комнате Вильгельма Карловича, сидел, оказывается, в тот вечер гость. Туда же забрались, конечно, и Лев Пушкин и Сергей Соболевский. Михаил Глинка не решился войти в комнату к гувернеру, только слушал, стоя за дверью, как там читал стихи Левушкин брат. Так напевает сказки нянька Авдотья. Чем не музыка? Только не поймешь, где она живет: в метрах стиха или в движении голоса, который преодолевает все метры в своем вольном напеве?
По уходе гостя Глинка долго расспрашивал Левушку и никак не мог поверить, узнав, что Александр Сергеевич ни на чем не играет и не поет.
– Саша – поэт, – объяснил Лев, – ему на твою музыку чихать! Музыки ему сколько хочешь подладят, – подумаешь, диво! Ты слыхал, как его стихи еще в лицее пели?
И Левушка напел стихи «К Делии» так, как положил их на музыку лицейский однокашник поэта. Глинка слушал. А что, если подойти к самому Пушкину и попросить: «Александр Сергеевич, прочтите стихи, а я переведу их на музыку»?
Но, разумеется, он никогда этого не скажет! Сколько раз ни бывал старший Пушкин в мезонине, легко взлетая туда по крутой лестнице, Михаил Глинка ни разу не решился с ним заговорить. Шутка ли, может быть, вся Россия читает теперь «Руслана», который вышел в свет и о котором так много говорят и с таким жаром спорят!
Глава седьмая
– Ну, Глинушка, прощай! – Николай Мельгунов еще раз неуклюже обнял Глинку. – Прощай, чортушка!
Друзья целуются, смущаясь столь непривычного проявления нежности, и оба стараются казаться веселыми.
В дорожной карете уже дремлет, поджидая сына, господин Мельгунов, а Михаил Глинка все еще держит за пуговицу суматошного Сен-Пьера. Но то уже не сияющая медным блеском пуговица на пансионской шинели, то партикулярная пуговица на щегольском пальто юного путешественника.
– Постой, олух!.. – говорит Глинка и под суровой лаской прячет ему самому непонятное волнение чувств. Надо бы еще многое наказать другу, отправляющемуся в Париж. И Сен-Пьер еще раз взмахивает руками, потому что ему тоже нужно многое сказать, но оба, стоя у кареты, опять молчат. В эти минуты мужает мальчишеская дружба, родившаяся в Благородном пансионе.