– Милостивые государыни и милостивые государи, прошу благосклонного вашего внимания!
Вильгельм Карлович встал, чтение началось. Читая, поэт разгорался все больше, срывался, снова повышал голос и особенно звонко произнес:
И ты, наш юный корифей,
Певец любви, певец Руслана,
Что для тебя шипенье змей,
Что крики филина и врана?..
Кюхельбекер приостановился только на миг, чтобы набрать дыхания во впалую грудь, но змеи уже громко зашипели в собрании и филины недоуменно растопырили крылья. Некий черный вран, усердно посещавший Вольное общество, насторожился с необыкновенным вниманием. Но Кюхельбекер не видел ничего. Перед ним стоял только Александр Пушкин. Ни расстояние, ни время не были способны угасить в Кюхле веру в дружбу и гордость за поэта. В эту минуту не были заметны ни кривой рот Кюхли, ни редкие его волосы, припадающие к влажному лбу, ни долговязая его фигура. Объятый вдохновением, он послал привет опальному другу:
Лети и вырвись из тумана,
Из тьмы завистливых времен…
О, други, песнь простого чувства