Где ты, тихая Коломна? Где вы, былые вольности? Со времени переезда пансиона в Семеновский полк в классах стал появляться сам директор университета и причисленного к университету пансиона, действительный статский советник Кавелин. Ни в университете, ни в пансионе никто не запомнил за директором такого смертного греха, чтобы он хоть когда-нибудь улыбнулся. Явившись в пансион, действительный статский советник неслышно двигался по коридорам и сверлил взглядом каждого воспитанника: «А достоин ли ты высокого звания верноподданного и дворянина?»
Беда началась с библиотеки. Сам директор обнаружил там старую-престарую книжку и в ужасе отпрянул от нее, словно ужаленный змеей.
– Что это такое, сударь?! – истошно кричал он на инспектора пансиона.
Инспектор глядел на книжку, ничего не понимая. Преступница мирно топорщила растрепанные листы, ничем не обнаруживая злодейских замыслов.
– Да вы хоть заглавие-то, сударь, читали ли? – шипел директор – «О должностях человека и гражданина»! Гра-жда-ни-на, су-дарь!.. – Директор перелистал страницы и, объятый ужасом, прочел: – «Республикою называется такое государство, в коем многие благородные или из народа выбранные участвуют…» – Судорога перехватила дыхание директора, и он едва выдавил из себя: – Республика!.. Да ведь этак у вас и цареубийцы заведутся!.. Убрать! Уничтожить! Истребить!..
Подинспектор Колмаков стоял рядом и неустанно обдергивал жилет, который словно порывался начать диспутацию с грозным начальством.
– Осмелюсь доложить, ваше превосходительство!.. – начал было Иван Екимович.
– Молчать! – неожиданно громко отчеканил его превосходительство и, потеряв последнее равновесие чувств, взвизгнул: – Молчать, болван!
– Болван, ваше превосходительство! – ответил Иван Екимович, усиленно моргая.
Но директор продолжал рыться в книгах с таким рвением, что ничего не слыхал.