– Когда вы играете, вам покоряется душа…
Сочинитель слушал, полный надежд, ожидая главного.
– Я так люблю Вейгля… – призналась юная музыкантша.
Но это было вовсе не то главное, чего он ожидал.
– Может быть, я люблю его за то, что эта музыка трогает сердце, – продолжала хозяйка изящной гостиной.
Глинка начинал терять нить ее размышлений. Разве главное было в Вейгле?
– Но есть музыка совсем другая, Мишель! Есть Гайдн, Бетховен!.. – В милой задумчивости она улыбнулась и положила ему на плечо свою руку.
Она очень хорошо говорила о Гайдне и Бетховене, снова признавалась в любви к Вейглю, но так ничего и не сказала о вариациях Михаила Глинки.
После этого вечера он обратился к Моцарту. Пусть тот, кто создал «Дон-Жуана», отвоюет это сердце у Вейгля.