Главa третья
В зале, в которую вступили гости, раздалась пребойкая музыка и тотчас раздернулся занавес. Юные девы, дружно действуя руками и ногами, являли намерение и плыть и петь. На сцене не был показан днепровский берег, и русалкам недоставало чешуйчатых хвостов, но в оркестре ударил гром, и тогда рассыпались в прах последние сомнения. То была «Леста», всепроникающая и не стареющая колдовка «Леста»!
– Генеральная проба, сударь! – рубанул над самым ухом Ивана Андреевича господин Жеребцов. – Не ожидали?
– Признаюсь… – ответил дядюшка и осмотрелся, ища помощи Мишеля. – Однако одолжите, сударь, хотя бы кратким пояснением!
– Сигналы о бедствии вашем прервали сию пробу.
– Прошу за то прощения! – поклонился Иван Андреевич, и фалдочки его чуть-чуть встрепенулись. – Так, стало быть, покровительствуете музам, сударь?
Но в оркестре грянули новые громы, лязгнули новые молнии, и господина Жеребцова ураганом вынесло из залы. Зато на сцену уже выходил князь Видостан в том самом оперении на шляпе и в черном плаще, в котором недавно незнакомец встретил Глинок на большой дороге.
Крылатая дева в прозрачном одеянии поспешила из-за кулис навстречу господину Жеребцову и, завершив пируэт, объявила себя русалкой Лестой. Бог знает почему, господин Жеребцов ей одной дал крылья в отличие от всех прочих русалок. Повидимому, святые убеждения холостяка никак не препятствовали ему особо отметить именно эту юную и пышную дворовую деву. Злые духи с черепами и костями на кафтанах окружили Лесту, и все русалки вновь обнаружили решительное намерение плыть.
– Дуняшка! – грозно крикнул князь Видостан – Тяни носок, бездельница!
Крепостные девы вскинули носки. Софи прищурила глаза. Дядюшка Иван Андреевич беспокойно ёрзал на стуле. Одна Евгения Ивановна сладко спала, положив кулачок под голову. Она не проснулась даже тогда, когда на сцену выкатилась мертвая голова…