Но Иван Андреевич почел нужным прежде всего его утешить:
– Вообразите, братец, от этих процентов все порядочные люди страждут!
– М-да, – согласился Афанасий Андреевич, – однакож пришел я к твердому убеждению: надо что-нибудь перезаложить…
– Почему бы и не перезаложить? Всенепременно перезаложить! – обрадовался Иван Андреевич.
– Однако, – снова расстроился от неприятных мыслей Афанасий Андреевич, – что перезаложить и как?..
Время шло к обеду, а братья, уединившись в кабинете, все еще перебирали деревушки и выселки, мысленно блуждали по лесным угодьям, но ничего подходящего для перезалога так и не нашли.
– Стой, стой! – вспомнил Афанасий Андреевич. – Как вы, братец, смотрите на Ушаковскую пустошь?
– Приятные места, – отвечал Иван Андреевич, – и помнится, будто лес там этак мечтательно шумит…
Стоило Ивану Андреевичу только произнести эту речь, как и в воображении Афанасия Андреевича весьма натурально предстал Ушаковский лес, но за дверью раздался знакомый голос:
– Athanas, можно к вам?.. Mon Dieu, – сказала войдя в кабинет, Елизавета Петровна, – вы уморите гостей голодом!