– А кто же так может, голубчик, ты, что ли?
– В том-то и беда, Авдотьюшка, что никто не может! И я не могу!.. Должно быть, заветного посошка не добыл…
Он задумался так крепко, что знай нянька, где взять тот посошок, вмиг добыла бы его питомцу. Только ведь нет таких посошков. А утешить Михайлу надо.
– Ну, заказывай, которую мне-то петь прикажешь? Отпела я свое, а тебе, изволь, послужу! – И пришли ей на мысль такие утешные слова, что и сама от всего сердца обрадовалась им нянька. – Я тебе, Михайлушка, песни сыграю, а ты их в музыку и распоешь! Так-то ладно ли тебе, неуемный, будет?..
Из-за Десны ползли сумерки. Они отстаивались на луговом берегу, потом, найдя брод, хватались за ивняки и медленно подбирались к барскому дому. Какая-то пичуга высвистывала в кустах:
– Спать! Спать!..
– Спой, Авдотьюшка, веснянку! – попросил Мишель.
Нянька запела. И тут в веснянку вплелся чистый грудной подголосок. То Наташа, незаметно войдя в комнату, ловко пристроилась к няньке. Веснянка кончилась, Мишель заказал новую и, обрадованный, похвалил Наташу:
– Вот ты какая голосистая вышла!
– А что я тебе говорила, Михайлушка! – подтвердила Авдотья. – Песня своего человека везде отыщет!