– Э, – перебивает Лазарь Петрович, – может быть, еще скажете, неутоленная любовь и прочие муки огненного сердца?
– А может статься, разочарования высокого ума? – пытается направить медика непокорный пациент.
– Чорта с два – разочарования! – решительно говорит доктор и задумывается как бы перед вынесением решения. – Имеем застарелый аневризм, если верить в описанные признаки. И вовсе не кумыс тут надобен, а минеральные воды! Да-с!..
– А не горянки ли, доктор? – эхом откликается из-под косматой папахи Петровский-Муравский младший, и кавказские его кинжалы приходят в движение вместе с селезенкой. – Где же и искать исцеления, как не у девственного источника жизни, а?
Господин Петровский-Муравский даже облизал жаждущие губы, а доктор Быковский встал втупик перед загадочным для медицины фактом: Горячие воды действовали на неслужащего дворянина в новом и доселе неизвестном науке направлении. По счастью, Афанасий подал шашлык.
– Жжет, – сказал управляющий удельной конторой, и на этот раз действительно обжегся, в то время как его младший брат смотрел на шашлык рассеянным и недовольным взглядом.
– Но где же они, горянки? – вздохнул он и, выхватив из ножен кинжал, стал кушать с лезвия, как заправский горец.
А горянок в Горячеводске действительно не было. На улице появлялись старухи-гадалки, черные, как ночь. По водяному кочевью шныряли горцы. Только горянки никогда здесь не появлялись. Должно быть, там, вдали, где темнел пятиглавый Бешту, жили эти девы гор.
Глава вторая
В июле весь Горячеводск стал собираться на горский праздник в Аджи-аул. Путешествие к подножью пятиглавой горы Бешту казалось дальним и опасным, как и всякий выезд за дозорные казачьи вышки, но, по общей молве, сулило чудеса.