– Как же вам та опера господина Кавоса показалась? – живо откликается помощник секретаря.
– Решительно скажу – гадость! – убежденно отвечает Бестужев.
– Но почему? Любопытно узнать основания ваши?
Бестужев задумывается.
– Не оттого ли, – вопросительно взглядывает он на Глинку, – что, не зная страсти к отечественному, впадаем в пристрастие к чужеземцам и приемлем от них жалкие копии?..
Глинка отрывается от бумаг и пытливо ждет продолжения. Но Бестужев меняет тему.
– Кстати, – спрашивает он, – как здравствует «Матильда Рэкби»?
Но тут титулярный советник, всегда готовый дать любую справку адъютанту главноуправляющего, впадает в некоторую растерянность. Он объясняет встретившиеся затруднения и готов упрекать в них самого Вальтер-Скотта.
– Но ведь именно Вальтер-Скотт является первым поэтом Англии в музыкальном отношении! – возражает Бестужев.
– Не буду, Александр Александрович, спорить с вами. Может быть, это и было первопричиной моего предприятия, однако…