– Ну и шут с ней, с арфой! – неожиданно смирился Костя. – Все равно поют.
– Поют?! – для Глинки это было полной неожиданностью.
– Поют и стихи хвалят! Видна, говорят, Бахтурина рука.
– Постой. – озадачился Глинка. – Ведь я тысячу раз предупреждал тебя, что опера моя – тайна!
– А никто на нее и не посягает. Просто поют «Арфу» как романс… Стихи превозносят!
– Стихи, стихи! – рассердился Глинка. – Пусть они божественные стихи, пусть завидуют им сам Данте с Петраркой, но неужто никто не удивляется, при чем там Темза?
– Эка невидаль! – отвечал Костя. – А почему Темзе не быть?..
Оставшись после гостей один, Глинка принялся за работу.
Уже давно нет за окном белых ночей, давно отстонал осенний ветер, и у дома купца Фалеева бросила первую горстку снега зима. А в замке рыцарей Рэкби так и не получалось ничего путного. Все еще обращался в бегство злодей Бертрам, но Глинка не находил желанного движения в этой главной картине. Вначале компонист так ясно видел все вместе с сэром Вальтер-Скоттом. Но потом открылись одно за другим непредвиденные обстоятельства.
В опере, которую задумал Глинка, должно петь каждое слово. Но сам сочинитель за всю жизнь не спел не только арии, но даже простой песни. Нужно, стало быть, самому постигнуть искусство пения, чтобы писать для певцов. Можно, конечно, прибегнуть к урокам пения. Но замок Рэкби стоит в графстве Йоркском, а Михаил Глинка понятия не имеет о том, какие там поют песни. Вообще говоря, это не должно составить препятствия для сочинителя оперы. Поют же на театре римские боги петербургские романсы, а герои древней Эллады довольствуются подчас французским куплетом. Но автор оперы «Матильда Рэкби» не собирается навязывать шотландским рыцарям подобный вздор.