А за стеной слышится знакомый голос, и Глинка приветствует Одоевского.
– Наконец-то навестили болящего, Владимир Федорович!
– Да я только вчера вернулся в город. Что за напасть на вас, Михаил Иванович?
Глинка показал на опущенные шторы, на повязку на глазах.
– Вот, терплю ковы Черномора, – сказал он, – и нет для меня Руслана, или медлит витязь явиться.
Одоевский ощупью нашел кресло у стола. Весь стол был уставлен лекарствами. Сам хозяин едва был видим во мраке. Ковы Черномора действовали со всей наглядностью. А Глинка вдруг приподнялся, сорвал с глаз повязку и с горячностью заговорил о пушкинской поэме:
– Есть там одна песня, которая с ума нейдет.
И он начал Русланов-монолог:
О поле, поле, кто тебя
Усеял мертвыми костями?