В партере уже расселись гости и приближенные княгини. Но театр казался почти пустым – на хорах не было ни одного человека. Глинка собирался дать Штеричу знак к вступлению, как вдруг театр наполнился глухим шумом. Места на хорах занимали питомцы марьинской школы. Будущие приказчики, камердинеры и парикмахеры рассаживались по правую сторону, слева теснились будущие ключницы и камеристки. Хоры были переполнены. Только привычный страх перед господами сдерживал там всеобщее нетерпение.
– Кажется, не зря попал сегодня пройдоха брадобрей к сиятельной княгине, Фирс! – обрадованно оказал Глинка, глядя через занавес в зал.
Но Фирс-Бартоло увлеченно жестикулировал перед зеркалом.
Тогда, обернувшись к Штеричу, Глинка одобрительно кивнул головой.
– Теперь начнем!
Занавес раздвинулся, и на сцену выбежал цирюльник Фигаро.
– Место! Раздайся шире, народ! Место!..
И лукавый брадобрей начал знаменитое представление зрителям:
Сто голосов зовут,
Стоит явиться мне: