Карета, умчавшая молодую чету в Руссково, давно скрылась в морозной мгле, а Михаил Глинка, не замечая стужи, стоял у подъезда.
Когда он вернулся в залу, там оживленно танцевали. Как полагается хозяину дома, Глинка по очереди приглашал всех девиц, не пропуская самых робких и неказистых. За ним ревниво следили почтенные гостьи, сидевшие вдоль стен. Палевые ленты дамских чепцов склонялись к фиолетовым соседкам, а фиолетовые искали сочувствия у пунцовых.
– И где это видано, чтобы до таких лет жить дворянину в холостых?
Дамы негодовали с редким единодушием, но далее обнаруживались оттенки во мнениях:
– Дочку вперед сына выдали!
– Сынок-то, говорят, порченый!
– Даже из собственных девок ни одной, представьте, при себе не держит!
– Батюшки-светы?!
Парадные чепцы еще ближе склонялись друг к другу, а по соседству возникал новый разговор:
– Ну и жених, нечего сказать! Ни чинов, ни доходов от службы не имеет!