– Алексей Николаевич, – продолжал он, разыскав Верстовского, – еще не знаком ты с однокашником моим Глинкою, о котором, надеюсь, слышал.
Верстовский быстро и зорко оглядел Глинку.
– Еще бы не слыхать! – Он крепко пожал руку новому знакомцу.
– А я до сих пор не имел возможности отблагодарить вас за ваше искусство, Алексей Николаевич! – отвечал Глинка.
– Теперь вам только и начинать дуэт, – Соболевский встал, – а мне надо цыган поить.
В соседней комнате снова вспыхнула плясовая песня, и туда хлынули гости.
Верстовский с охотой занял освободившееся место.
– Когда мы услышим ваши произведения? – обратился он к Глинке. – Мне о них все уши прожужжали, а я, помнится, слышал единственный ваш романс… Если не ошибаюсь, «Разуверением» зовется. Но и по этой единственной пьесе видно, что дан вам изрядный талант.
– Если только новыми разуверениями не кончу…
– Полноте! Игранные вами импровизации из отечественных напевов уже составили вам известность в Москве. Говорят, каждая из них в своем роде поэма…