– А ныне?
– Еду в Петербург, иначе просрочу отпуск…
Хозяин сзывал гостей на новую жженку, но его никто не слышал. С гиканьем и присвистом пели цыгане…
На следующий день Глинка вел прощальную беседу с Мельгуновым.
– Эх, Мимоза! – вздыхал Мельгунов. – Едва успел я вкусить твоей музыки и не остыли еще слезы восторга – и вот опять расстаемся. Еще и еще говорю тебе: хоть в утешение мне поручи выдать в свет в Москве твои создания.
– Обождем! Более всего боюсь я поспешности.
– Опамятуйся! Чего ждать! Мне и так отбою нет, твою «Память сердца» из рук рвут.
– А ты не будь податлив. Та «Память сердца» только тебе на память выдана. Кстати, что ты думаешь о «Пане Твардовском»?
– А что ты вчера Верстовскому говорил?
– Мы беседовали о земледелии и агрономах.