– Что ты? – недовольно спросил Иван Николаевич.
– С аккомпанементом не управлюсь, – отвечала Наташа, переигрывая незадавшиеся такты.
– Не пеняй на Наташу, мой друг, – говорит Евгения Андреевна, видя, как огорчился муж. – Если бы мы в свое время держали хорошего музыкального учителя…
– Но кто же мог предвидеть… – неуверенно перебивает Иван Николаевич. – Наташенька, – обращается он к дочери, – сделай милость, повтори!
Преодолевая усталость, Наташа еще раз запела «Ноченьку». Потом отошла от рояля и села рядом с матерью.
– Опять неможется, маменька… – и от боли закрыла глаза.
И только покинула залу химера-музыка, тотчас увидел Иван Николаевич свои иссохшие руки и седую голову Евгении Андреевны, склонившейся над дочерью. Хотел было Иван Николаевич приласкать Наташу, но не смог даже приподняться из глубокого кресла. Лишь услышал, как медленно, будто в последний раз, ударило сердце.
К лету сердечные припадки стали чаще и продолжительнее. Евгения Андреевна не выходила из кабинета мужа.
– Может быть, еще какого-нибудь медика из Смоленска выпишем? Или в Москве поищем?
Иван Николаевич слабо махнул рукою.