Даже Мари, зайдя в комнату Глинки, с любопытством смотрит на аккуратно сложенные номера «Молвы».
– Читайте, читайте, Мари! – с горячностью говорит Глинка. – Или, хотите, будем читать вместе?
Мари развертывает статью и начинает читать, водя пальчиком по строке:
– «…Мы спали, и видели себя Крезами, а проснулись Ирами». – Она с недоумением поднимает глаза на Глинку. – Какие непонятные слова!..
– Я все вам объясню, Мари. Это из древних преданий…
Девушка снова заглядывает в газету.
– «Мы так гордились настоящим, так лелеяли себя будущим и, гордые нашей действительностью, а еще более сладостными надеждами, твердо были уверены, что имеем своих… – Мари чуть-чуть запинается, – своих Байронов, Шекспиров, Шиллеров, Вальтер Скоттов».
– Надеюсь, здесь вам все понятно, Мари?
Мари конфузится. Ей смутно представляется, что речь в газете идет о чем-то таком, о чем, может быть, и не следует знать порядочной девице.
В этот час Марья Петровна сделала признание, вероятно самое знаменательное за всю свою жизнь.