Девушка глянула на мать удивленными глазами.
– Откуда вы взяли, маменька? Всегда скажете какой-нибудь вздор!
Мари отвернулась к замерзшему окну. Мороз рассыпал по стеклу ослепительные бриллианты.
– Он меня любит, – повторяла Мари, и в глазах ее зажглось сияние. – Он любит!..
Но Мари думала не о себе. Все ее мысли неслись к Мишелю. Едва видимая морщинка – след первой серьезной заботы в жизни – легла на ее лоб. Надо было решать, и решать сразу, без ошибки. Но что может решить неопытная девушка, думая об опере, которая даже не написана?
«Может быть, и сам Жуковский не всесилен?» – задумывается Мари, но тут, как демон-искуситель, встает перед нею полковник Стунеев: «Мишель будет придворным артистом! Мишеля ждет слава!» А кому же, как не Алексису, знать?
И сам автор будущей оперы видится Мари совсем по-новому. Он положительно мил, этот сумасшедший Мишель! А когда он целует руку… Нежные щеки Мари порозовели, потом ей стало зябко, и она накинула на плечи пуховый платок. Ах, если бы Мишель был чуть-чуть повыше ростом!..
А Луиза Карловна опять вспугнула мечты.
– Мой декокт принес мне очень большую пользу, – сказала она. – Ты, пожалуй, могла бы сегодня съездить к Софи.
– Нет, маменька, я повременю. Разве можно оставить вас одну?