– Романс действительно имеется, – сказал Глинка и посмотрел на невесту, – однако находится в полной собственности Марьи Петровны.
Мари покраснела еще больше: так трудно расстаться с тайной сердца!
– Почему же вы прячете это таинственное сокровище? – полковник обращался и к Глинке и к свояченице.
Мари на секунду задумалась: не надо ли еще раз помочь жениху?
– Мишель, – сказала она, преодолевая смущение, – я ничего не скрываю ни от Софи, ни от Алексиса, пусть они получат удовольствие от вашей пьесы.
– Она принадлежит вам, Мари, и в вашей власти ею распорядиться.
Полковник завладел романсом, и вскоре в гостиной началась репетиция. Пел Алексей Степанович. Софья Петровна аккомпанировала. Глинка сидел с невестой на дальнем диване.
– Михаил Иванович, – воззвал к нему певец, – вот тут, где впервые трепещет сердце, не к месту ли будет тремоло? Как ты думаешь?
– Согласен, безусловно согласен, – отвечал Глинка, глядя на Мари и ничего не понимая.
– Мишель, – снова раздался голос Алексея Степановича, – неужто у тебя нет ни одного замечания к тому, как я пою? Впервые такое вижу. А что, если взять здесь форте? – деловито продолжал полковник.